Куда идем?

19 января 2017

Нам важно знать, куда мы идем. От этого зависит наш настрой, а от настроя зависит КПД (коэффициент полезного действия) наших усилий. Когда мы строили коммунизм, настрой у большинства был оптимистический. Потому что была цель — построить общество, где от каждого по способностям и каждому по потребностям. Какое никакое, а все же было равенство и братство — во всяком случае, на даче бани не строили и размер домика был «от сих до сих».

Да, как и в любом обществе, были продвинутые люди, которые видели и критиковали язвы нашего государственного устройства и негативные явления. А негатива было немало, иначе бескровно не удалось бы трансформировать одну общественную формацию в другую.

Но вот трансформировали, уже более двадцати лет мы живем в условиях рыночных отношений и «загнивающего капитализма». И что — стало лучше? Над этим вопросом и хотелось бы поразмышлять в разрезе сельской действительности.

Сначала, как водится, о плюсах. О них можно говорить, пользуясь статистическими выкладками, интервью, газетными публикациями. Но не всегда такие методы познания действительности отражают истину в полном ее объеме. А вот когда добавляешь к этому и собственные наблюдения, получается прямо­таки документальное кино.

Так вот, когда бываешь в райцентрах и крупных населенных пунктах с многоквартирными домами, первое, что бросается в глаза, это обновление жилых кварталов. На домах появляется новая кровля, веселее становятся фасады, хорошеют придомовые территории — там появляются детские игровые площадки, зеленые насаждения. А в беседах с населением узнаешь, что и коммуникации, и места общего пользования также получают «вторую жизнь».

Это — то, что реально, что, как говорится, можно видеть, трогать и щупать. И это работает федеральная государственная программа капитального ремонта многоквартирных домов. В нее Татарстану удалось войти несколько лет назад, очень быстро выполнив большой перечень условий. Программа действует до сих пор, миллиардные вливания позволяют улучшать качество жизни наших граждан.

Обновились и продолжают обновляться парки и скверы. На моих глазах парк «Сосновая роща» в Казани стал привлекательным местом отдыха и занятия спортом людей разного возраста. Были посажены и, что очень важно, почти стопроцентно прижились тысячи деревцев и кустарников, асфальтированы дорожки для ходьбы и бега, оборудованы спортплощадки для игры в мини­футбол, баскетбол, волейбол, установлены тренажеры. А сколько интересных и развивающих аттракционов предложено детям! И теперь, если походящая погода, в выходные дни парк полон народа. Люди отрываются от своих диванов, кресел и качалок и идут набираться бодрости и здоровья.

Есть изменения в облике сел и деревень: где­то дома стареют и разрушаются, но в большинстве становятся похожими на санаторные зоны. В улицах все больше добротных — кирпичных или облицованных сайдингом — домов, практически везде — сетевой газ, не говоря уже об электричестве. Легковые машины перед многими домами — это уже привычная картина. Во всех населенных пунктах жители смотрят телепрограммы, хотя изображение разное — где­то лучше, где­то хуже. В большинстве сел и деревень сельчане могут пользоваться интернетом.

По всей республике усиленно идет строительство и капитальный ремонт школ и детских садов, ветеринарных пунктов. Благодаря действию программы самообложения, когда к одному рублю, собранному населением, прибавляется четыре бюджетных рубля, щебенятся уличные дороги, благоустраиваются кладбища, родники, берега рек и озер. Медленно, но неуклонно реализуются программы обеспечения населения качественной питьевой водой, уличного освещения, сбора и утилизации бытового мусора…

Результатом рыночных реформ стало наполнение магазинных полок самыми разнообразными товарами. Это все радует, обнадеживает, придает чувство оптимизма. Когда зримо видишь, куда уходят деньги, удерживаемые из твоей зарплаты в виде налога, на душе становится легче.

Но вот однажды, находясь в командировке, кажется, в Рыбно­Слободском районе, услышал фразу: «Построим и отремонтируем новые детские сады, школы и клубы, ФАП­ы, спортзалы и спортплощадки, заасфальтируем в селах и деревнях дороги, установим Wi­Fi… А пользоваться всем этим будет некому…». Будто ножом по сердцу.

А ведь в этой фразе — не просто эмоции, горечь и грусть, в ней — отражение действительности, негативных тенденций.

Увы, сельское население тает и стареет. Старики остаются, молодежь уезжает. Об этом свидетельствуют данные переписи населения, отчеты исполкомов сельских поселений. Взять любое поселение — жителей пенсионного возраста там не меньше, чем остального, а то и больше, умирает людей больше, чем рождается. Отток молодежи был и в советские времена, но сейчас он стал повальным. И это несмотря на то, что работают государственные программы по закреплению на селе молодых специалистов: подъемные, надбавки к зарплате, субсидии на строительство жилья. И рискну утверждать, что изо всех многочисленных оттенков настроения у сельчан в настоящее время преобладающим является уныние. Что же вызывает у людей такую эмоцию?

Не мной замечено, но все больше убеждаюсь в правоте доводов некоторых серьезных аналитиков, что главная причина обезлюдивания сел и деревень вовсе не в растущей безработице. Наоборот, многие руководители хозяйств и фермеры сетуют на нехватку рабочих рук. Во многих хозяйствах не хватает агрономов, зоотехников, инженеров, ветеринарных врачей, да и просто механизаторов и животноводов. В чем же дело?

Хотя в научном мире и продолжается спор между материалистами и идеалистами, все же трудно поверить, что окружающий нас мир — это лишь комплекс наших ощущений. Увы, наше сознание по­преж­нему определяет бытие. А оно на селе сложное, противоречивое, многообразное и весьма контрастное.

Хотя переход из одной общественной формации в другую и произошел бескровно, все же это была ломка всего и вся: производственных отношений, устоев, привычек, миропонимания, взглядов и убеждений. Были колхозы и совхозы, люди в них работали на государство, а в личных подсобных хозяйствах — на себя. Да, зарплаты были небольшие, царствовала уравниловка, но очередь в кассу вставала день в день, плюс к этому в виде натуроплаты выделялись корма, естественные сенокосы.

Что изменилось? Пришли частники — вот в чем фишка. В лице крупных инвесторов, предприимчи­вых руководителей хозяйств, ставших хозяевами бывших колхозов и совхозов, фермеров. И хотя идеологически казалось, что общество было подготовлено к переменам, на деле вышло, что это не совсем так. Достаточно сказать, что у фермеров­ и пожары устраивали, и песок в бензобаки сыпали, и технику раску­рочивали. Идеология идеологией, но когда сельчане в реальности увидели, что их сосед на глазах становится помещиком, а они сами остаются с вилами и лопатами в руках, да еще и работниками этого новоявленного помещика, социальное настроение на селе стало ухудшаться.

Где новые капиталистические отношения стали приживаться быстрее? Где фермеры сами впряглись в лямку и стали тащить свой воз изо всех сил. Они и наемных работников стали приучать к прилежанию.

Увы, в большинстве сел и деревень реформы пошли через пень­колоду. Особенно сильное охлаждение к труду и его результатам произошло в агрохолдингах с сотнями тысяч гектаров сельхозугодий. Здесь все, от генеральных директоров до простых скотников в одночасье превратились в наемных работников. От чувства хозяина, которое воспитывалось в людях в советские времена через хозрасчетные бригады и звенья, отчетные собрания и ревизионные комиссии, народный контроль и товарищеские суды, не осталось и следа. Побуждающим к производственной активности остался только материальный стимул. Но он ощутимей, чем в колхозно­совхозные времена, не стал. Средняя зарплата на селе — 17 тысяч рублей в месяц. Плюс — копеечная арендная плата за земельный пай. Кое­где — премиальные в виде дополнительного количества зерна, сена, соломы.

Появились недовольство и возмущение. Но если прежде председатель колхоза или директор совхоза как бы вынуждены были конфликтные ситуации терпеливо разрешать мирными способами, то теперь новоявленные хозяева и их наемные менеджеры стали рубить с плеча: не нравится — увольняйся. Результатом такой переориентации стали внедрение на полях и фермах современных технологий, которые стали выдавливать из производства не только лентяев и пьяниц, но и вполне квалифицированных работников. Кто­то стал искать работу на стороне: у одних получилось, у других разрушились семьи.

Теперь о тех, кто остался. Что такое 17 тысяч для села? Если сравнить эту сумму со 100 рублями зарплаты в советские времена, то сравнение будет не в пользу первой цифры. Да и много ли купишь на эти деньги, если многие потребительские товары широкого спроса по темпам роста их стоимости скакнули вверх, а посещение детских садов, обучение в школах, техникумах и вузах, лечение тоже стали стоить немалых денег.

Особая статья расходов — транспорт. Да, автомобили у многих сельчан есть, пусть по большей части и бэушные. Но — бензин! В советские времена один литр его стоил 6 копеек. Сейчас А92 стоит 35 рублей, рост — в 560 раз! Вот вам и уныние.

Государство создало отряд фермеров — такой энергичный и трудолюбивый народ. Казалось бы, вот кто и сельский уклад жизни сохранит, и рабочие места создаст, и производство увеличит. И, надо сказать, кое­что из этих ожиданий сбывается. Но не благодаря, а вопреки. Вопреки тому, что рост цен на мясо и молоко безнадежно отстал от роста цен на большинство тех потребительских товаров, которыми сельчане пользуются. Из карманов фермеров вытекает столько же, сколько втекает, да и то, если на спине пот, глаза навыкате, а язык на плече. Где взять деньги на достойную зарплату для наемных рабочих?

Да, приняты программы государственной поддержки сельского хозяйства. Но беда в том, что государственные формы поддержки, в основном, лимитированы. Гранты на строительство семейных ферм, домашних мини­ферм, теплиц, покупку техники ограничены. Процентные ставки по кредитам высокие даже с учетом субсидий. 5­процентные кредиты с этого года опять­таки будут выделяться в рамках лимита, и шансы, что фермерам что­то достанется от этого пирога, минимальны.

Бывая в разных районах республики, не единожды слышал от фермеров, что ручейки государственной поддержки до КФХ не доходят. А взятые сельчанами субсидированные кредиты на деле стали финансовой кабалой, ибо многие хозяйства не в состоянии выплачивать основной долг по графику, а без этого субсидии не выделяются. Из­за этого унынием охвачено и фермерское сообщество.

…Всем понятно, что только про­изводительный, квалифицированный, добросовестный труд поможет изменить ситуацию. Но как будешь добросовестно работать на частника, который тебе платит как колхознику?

 

Владимир Белосков.

Вернуться в раздел "Разное"

Комментарии: