Против лома

16 октября 2014

Как каратели пытали, но не сломили чемпиона мира по каратэ Петра Гилева

Теплый вечер, Южный берег Крыма, сказочный закат. Над головой розово­желтая мраморная скала — Кызыл­Таш, она же Красный Камень. Кругом виноградники, родина знаменитого «Муската белого Красного Камня». Где­то ниже — «Артек», а дальше — бескрайнее море. Я прилетел из осенней Москвы, из дождя и прохлады. А здесь курортники все еще гуляют в футболках и в летних платьях, и на деревьях совсем не видно желтых листьев.

И в этом раю мы беседуем о прямо противоположном — мой собеседник только что вернулся из ада.

...Его взяли на блокпосту при выезде из Угледара — это шахтерский городок к западу от Донецка, находится под контролем украинской армии. Петр Гилев, пожалуй, здесь самая большая знаменитость — чемпион мира по карате, прославленный тренер. Гилев ехал в Донецк на рейсовом автобусе, не таясь. Солдаты вывели его из салона, положили лицом вниз. Один из пассажиров возмутился: «Это же известный тренер, что же вы творите!».

Защитника положили на землю рядом (местный житель, когда­то тренировался у Петра Гилева). Кто­то из пассажиров украдкой через стекло сделал снимок: двое лежат в траве, один солдат связывает руки, другой держит пленных под прицелом.

Автоматчиков там было не два — намного больше, остальные просто в кадр не попали. Петр Борисович Гилев — личность слишком известная, чтобы кто­то отважился брать его малыми силами. Украинская милиция вообще не осмелилась задержать чемпиона мира по карате, попросила помощи армии.

Зачем силовикам потребовалось арестовывать знаменитого спортсмена? Это местные власти попросили избавить их от «сепаратиста».

«Это был не арест, — уточняет Петр Борисович. — Если Украина все еще мечтает стать правовым государством, то пусть называет вещи своими именами: меня похитили. Да, я — за независимость Донбасса. И я против фашизма. Никогда этого и не скрывал. Жил у себя дома, на митинги ходил с открытым лицом. И всегда говорил, что даже если возьму в руки оружие и пойду охранять свой город от фашистов и националистов, то никогда не надену балаклаву. Я не вор, мне нечего скрывать и не от кого скрываться».

«Я не мог сопротивляться: у солдат автоматы, кругом гражданские, — вспоминает Гилев. — Лежу на земле, слышу — командир поста связывается с милицией. Радостно так: «Взяли Гилева, что с ним делать?». Ему отвечают: «Нам он не нужен, у нас его ДНР отобьет. Поэтому вы его там расстреляйте!». И советуют: «Только шлепните так, чтобы потом не было ни разборок, ни следов».

Военные от казни отказались: а если завтра ситуация изменится, кто будет отвечать?

«Своими ушами слышал: военные посовещались и решили: «Сейчас приедут «эти уроды», им и отдадим», — усмехается Петр Борисович. — Знаете, кого они уродами называют? «Правый сектор»! Военные их не любят, многие просто ненавидят. Как, кстати, и украинские милиция и спецслужбы. Даже бывают конфликты со стрельбой».

Захватившие Петра Гилева люди служат в украинской армии. Мир раскололся надвое, у каждого своя правда. Киевские власти воюют за свою. Но если украинские военные взяли в плен «сепаратиста», то они должны передать его своим спецслужбам, те, после допроса — прокуратуре. Так по закону. Что за орга­низация «Правый сектор», которой передают для расправы захваченных гражданских? Какие украинские законы и международные нормы предусматривают передачу захваченных армией пленных незаконным вооруженным формированиям?

Кстати, гримаса судьбы: Петра Гилева в свое время рекомендовали самому Дмитрию Ярошу. Лидер радикалов даже звал чемпиона к себе в организацию — тренером.

Дружба не сложилась.

«Прямо сказал им: «Пока я здесь, Яроша в городе не будет. Не нравится Янукович, так он многим не нравится, давайте переизберем. Но фашистов у нас не будет», — говорит тренер и после паузы признается: «Не сразу меня поняли. Кое­кого пришлось убеждать, применяя физическое воздействие. Остальным просто пообещал отвернуть голову. Поверили...»

Ярош в Угледар не приехал. Но ни он, ни его хлопцы, похоже, ничего не забыли.

Пленного Гилева радикалы не про­сто пытали и допрашивали — его медленно и с наслаждением забивали насмерть. Ломали пальцы, выбивали колена, проломили голову.

Петр Гилев: «Это не было допросом. Я в наручниках, 5­6 человек в масках (что поначалу внушало надежду: раз скрывают лица, то сразу не убьют) меня избивают. Когда эти устают, заходит новая группа...

Трезвыми палачи почти не бывали, некоторые обкуренные. Били изуверски, стараясь попасть по одним и тем же местам. Но даже изувеченного чемпиона боялись — всегда толпой, всегда с оружием. А он каждый раз поднимался на ноги.

Однажды в перерыве между пытками Гилев лежал связанный в сарае. Вдруг шум, суматоха. Слышит разговор часовых: «Это за ним пришли?! Если что — грохни его!». За стеной начинается стрельба. Дверь открывается, Гилеву под ноги бросают гранату...

«Одна лишь мысль тогда мелькнула: как­то некрасиво буду в гробу смотреться, — задумчиво говорит Петр Борисович. — Но граната не взорвалась. Может, попугать хотели. А может, просто не взорвалась. У них все наперекосяк, случается, и ракеты не взрываются».

Испытал страх только один раз. Когда отморозки сказали, что взяли жену и сына. И пообещали: «Будем их на куски живьем резать, и ты во всем признаешься».

«И я реально испугался, — признается чемпион. — Они вооружены до зубов, и я за их гранатами стал охотиться, хотел вырвать — и их вместе с собой на тот свет. Но я к ним шаг — они от меня. Близко не подпускали — били с расстояния, прикладами, битами. А вот когда падал, тогда уже и ногами».

Слышал разговор о том, что надо бы забрать у него органы, пока совсем не отбили — спортсмен же, здоровый.

Он мог оказаться в одной из братских могил, которые сейчас находят под Донецком, с пулей в затылке. Но жена подняла на ноги общественность, журналистов, подключились спортивные организации­. Международная известность Петра Гилева — не преувеличение, его хорошо знают главы ведущих организаций карате России, Европы и США. Поднимал единоборства на Украине в сотрудничестве с самим Танака Такенори: это обладатель высшего 8­го дана по карате, вице­президент Японской федерации Шотокан.

Заступничество помогло. Полумертвого Гилева радикалы отдали украинским спецслужбам.

Только в тюрьму поначалу его отказались принимать: не человек, а почерневшее тело в сгустках запекшейся крови. Гилев запомнил спор врачей: это вообще белый или негр?

Но он выжил. Сам считает, что во многом потому, что не пил три дня воды. «Понимал, что будут бить дальше. Они же продолжали бить в отбитые места. Воду пить боялся — сосуды начнут гноиться, гангрена. И ничего не ел. Да и есть особо нечем было — зубы повыбивали. Уже в тюрьме попросил стакан ряженки. Конвоиры СБУ его не оскорбляли. Кажется, даже уважали. Только вот водили на допрос вчетвером — боялись.

Выжил за счет неимоверной силой воли.

Гены у человека такие. Дед с Урала, охотник, промысловик. Как­то весной разносил припасы по заимкам, нарвался на медведя­шатуна. Кроме ножа, ничего с собой не было. Медведя дед зарезал, но и его зверь порвал­поломал. А потом, изувеченный, неделю добирался до дома, и ведь дошел. Правда, потом долго болел, умер от ран.

Супругу Гилев тоже обратил в свою веру. Занялась карате. На свой первый чемпионат его Людмила «поехала чисто посмотреть». И, обладая лишь зеленым поясом, выиграла у всех титулованных спортсменов. «Мне говорят: «Где такое чудо прятал?» — смеется Гилев. — Когда узнали, что это не ученица, а жена, то вынесли приговор: «Это плохо, два лидера не уживутся». Но ведь ужились.

Оба сына добились успехов в карате. Один живет на Украине, второй — в России: в Тольятти, у него спортклуб, черный пояс, II дан, четырехкратный чемпион Украины, чемпион Европы и серебряный призер чемпионата России по стилевому карате.

И внучка в 9 лет стала чемпионкой Украины.

Наверное, отморозки­радикалы плохо понимали, главу какой семьи пытались сломить.

Его обменивала на пленных украинских солдат известная Дарья Морозова, глава комитета по делам военнопленных и беженцев ДНР — эту женщину мы ежедневно видим по телевизору, сегодня идет активный обмен пленными. В Крым Петр Гилев приехал с письмом от правительства ДНР: «Нуждается в статусе беженца в связи с реальной угрозой физического уничтожения за организацию и охрану референдума в г. Угледар».

После пыток Петр Борисович не видит правым глазом. Не восстанавливается левая нога, ему во время пыток вывернули коленный сустав. Но он упорно тренируется: с раннего утра — на море. Собственно, восстанавливаться начал еще в тюрьме. Еле живой стал отжиматься (хотя сломаны все пальцы). Потом стал приседать на изувеченных ногах. Через боль.

Сокамерники смотрели круглыми глазами. Братва зауважала, передала непокоренному каратисту одежду, шлепанцы, чеснок, смалец, чай, кружку и кипятильник.

Не сдавался он и на допросах в СБУ. Его пытались обвинить в расст­реле блокпоста украинской армии под Волновахой. Случай получил большой резонанс, по некоторым данным в том бою погибло от 13 до 15 солдат. А потом налетела авиация­ и добила уцелевших. Гилев предложил следователю посмотреть видео, выложенное в Интернете: «Это, вероятно, я прилетел на украинском вертолете — а других там и не было — и добил ваших раненых?».

Обвиняли его и в сборе данных об украинской армии в пользу Новороссии. Допытывались: сколько денег и оружия получал от России.

«Да, я фиксировал расположение украинских блокпостов, — говорит Гилев. — И не скрывал, что снимаю их, записываю. А как вы хотите: они окружили мой город, тычут нам в лица автоматами, а мы будем закрывать глаза, отворачиваться?

А то, что Россия мне и моим друзьям давала деньги и оружие — это чушь. Я свою личную пенсию на наш референдум тратил. Так и сказал следователю: «Если бы имел столько оружия и сил, как у вас, то я, сержант Советской армии, в 5.00 утра начал бы здесь атаку и закончил бы ее в 20.00 во Львове. И гнал бы вас без перерыва на обед. Потому что ваши полковники и генералы — липовые. И военное образование у них липовое. А радикалы — обкуренные трусы, они могут только увечить впятером одного, и то, если он закован в наручники».

В молодости Петр Гилев служил срочную в Белоруссии инструктором в танковом полку. Параллельно занимался спортом, нырял с вышки в бассейн. Как­то слишком рано выгнул спину, чтобы выйти из воды, и получил компрессионный перелом позвоночника. Старый мудрый врач посоветовал: таблетки не помогут, пока будешь двигаться и бороться — будешь жить.

Сумел не только восстановиться — добиться солидных высот в восточных единоборствах, подготовил тысячи спортсменов, воспитал 16 чемпионов Украины, 9 чемпионов СНГ, 3 чемпиона Европы. И дело не только в медалях и кубках. Через его клуб прошли тысячи ребят, удалось поправить здоровье десяткам больных детей. Возвращал в жизнь шахтеров с тяжелыми травмами.

Так и сам живет: постоянно в движении и в борьбе. Никогда ни у кого ничего не просил.

Сможет ли он вернуться в большой спорт — вопрос. Сам говорит, что если бы был помоложе... В 56 лет все сложнее, уже не та боевая машина. Но никакие увечья не помешают ему продолжать дело всей жизни: тренировать других. Мечтает открыть с женой (она тоже сертифицированный тренер карате с многолетним стажем, у Людмилы черный пояс и II­й международный дан) в России клубы. Для силовиков — карате­комбат.

«В спортивном карате есть один недостаток, — рассуждает чемпион. — Подсекли тебя, падаешь на пол, закрываешься — не бейте. А если еще и кровь, то рефери остановит бой. А вот в жизни так нельзя. Должен терпеть. Человек в погонах, и просто мужчина должен бороться за свою семью, за свою страну до последнего. Потому что в реальной жизни, как показал мой опыт, рефери не придет и бой не остановит. Должен выжить, должен встать, должен бороться».

Игорь Елков,

«Российская газета».

(Опубликовано в сокращении).

Фото автора.

Вернуться в раздел "Разное"