Вернуть землю крестьянам

11 мая 2017

В силу производственной необходимости мне довольно часто доводится бывать в Европе. Останавливаться люблю не в городских гостиницах, а в фермерских хозяйствах, где принимают на ночлег постояльцев. Зная немецкий язык, я предпочитаю Германию. Фермеры бывшей ГДР охотно принимают россиянина, показывают свое хозяйство, мы подолгу беседуем.

В одном фермерском хозяйстве мне рассказали такую историю. Как только ГДР и ФРГ соединились, то какое­то там опекунское общество вытащило карты, существовавшие до войны. И довело до фермера информацию, что у его отца было 40 гектаров земли, которая теперь безвозмездно переходит ему по наследству. Фермер с сыном приехали в общество за разъяснениями. Ему сказали, что он может распорядиться этой землей по своему усмотрению: организовать собственное хозяйство, сдать в аренду или продать. Подчеркиваю, этим вопросом занималось не министерство, не департамент, а некое опекунское сообщество.

Фермер с сыном задумались: 40 гектаров — это же очень много. Чем землю обрабатывать? Как убирать урожай? А им: возьмите кредит под 2% годовых. К земле эти люди до того момента отношения не имели. Работали где­то там на складе. Правда, гены были крестьянские. Бауэрами были их предки.

Подумали отец с сыном, подумали. И решились — взяли кредит, построили коровник на 100 голов. И еще установили сооружение для телят. Когда начали работать, государство им компенсировало 2% банковской ставки. Кроме того, им идет дотация на землю. Причем, если часть земли они не засеяли, государство им доплачивает за то, что земля отдыхает. Есть дотация за молоко, за нормативное топливо. Взял фермер кредит на сумму 1,5 млн. марок, из которых 200 тыс. марок остались неиспользованными. Эти деньги банк разрешил использовать не по целевому назначению, но уже под 4% годовых. Хорошо? Хорошо.

А у нас как было с национальным проектом — помните? Взяло ЛПХ льготный субсидированный кредит на сумму 700 тыс. рублей на строительство коровника. Коровник хозяин построил хозяйственным способом — сам участвовал в строительстве, участвовали семья и родственники. Сэкономил 200 тыс. рублей и купил себе автомобиль «Жигули». И правоохранители возбудили против него уголовное дело.

А зачем? Зачем надо было­ пугать крестьянина? Ведь можно же было так продумать политику, что за нецелевое использование части кредита вычиталось бы с крестьяни­на часть субсидии. И все. Зачем его мучить? Знаю деревню, где возбудили­ сразу три уголовных дела.

А ведь «Жигули», если разобраться глубже, тоже средство производства. Давайте рассудим. Крестьянин коровник построил, коров купил и разместил, стал производить молоко. А на чем ему его возить на рынок? Ему говорят: сдавай молзаводу. По дешевке, значит. А он не хочет сдавать, он хочет продавать. Чтобы иметь выгоду. А выгоду можно получить, как правило, только на рынке. Вот так, понимаете, у нас везде и во всем: даже начиная, казалось бы, доброе дело, все равно на каком­то этапе, но обязательно подставят крестьянину подножку или соорудят перед ним барьер, или придумают какой­нибудь иной обманный трюк. Хотя очевидно: имей он свои «Жигули» — сел после дойки да съездил в город, продал свежак. Он же не мальчишка — кататься на машине. Автомобиль ему, прежде всего, нужен для дела. Почему этот момент — момент извлечения крестьянином личной выгоды кому­то — как кость в горле? Это же не нарисованные миллиарды, а потом и кровью заработанные рубли.

В Германии каждому, кому было положено, отдали землю, причем, размежеванную. У нас первый раз обманули сельчан, когда на заре советской власти провозгласили красивые лозунги: «Фабрики — рабочим, земля — крестьянам», а на деле земля крестьянам не перешла. А в новейшей истории так же обманули народ: сказали «Земля — крестьянам», а на деле где­то выдали на руки, а где­то и не выдали, спрятав в сейфы, простые свидетельства на право собственности на земельную долю. По этим документам сельчане права получили, а землю — нет, она осталась обезличенной. Никакой разъяснительной работы со стороны государства не было. Межевание же оказалось очень дорогой услугой. Да многие и не рисковали овеществлять свои свидетельства на землю, когда власти вели себя не понятно. Стоит ли удивляться, что многие сельчане расстались со своими документами на землю, особенно в первые годы так называемой земельной реформы, кто за ящик водки, кто за саван, кто за гроб. А многие не проявили к государственной реформе даже малейшего интереса, из­за чего часть паевой земли оказалась в разряде невостребованной.

Интересный вопрос: кто же скупал эти свидетельства? Разумеется, те, кто был уверен, что сумеет из этой сделки извлечь выгоду. Что сможет размежевать землю, обозначив ее конкретные границы, затем или перевести из земель сельскохозяйственного назначения в категорию земель под жилищное строительство, сразу подняв на нее цены в сотни и тысячи раз, или сдавая в аренду тем же сельхозпроизводителям. Бьюсь об заклад: в числе таких предприимчивых обычных работяг нет.

Следующий момент. Самое боль­шое по площади земли сельхозпредприятие на территории бывшей ГДР, оно одно, занимает 10 тыс. гектаров. Самое большое! А у нас 200­500 тысяч гектаров земли в одних руках — это сплошь и рядом. А так нельзя делать! Во времена Римской империи церквям давали по 50 тыс. гектаров земли, оставляя народ голодным. Потом вынуждены были вернуть землю крестьянам. К чему ведет гигантомания? К краху. Это — главная угроза продовольственной безопасности страны. Мы же видим: был «Золотой колос» — где он? Нет его. Был «Вамин» — обанкротился. Сейчас «Ак Барс» — холдинг испытывает трудности, не простая ситуация у «Красного Востока». А почему? Нисколько не умаляю достоинств руководителей данных холдингов. Но невозможно одному хозяину, пусть очень одаренному и работоспо­собному, организовать работу с хозяйским подходом на каждом производственном участке целой «империи». Поэтому, чем быстрее мы от такой гигантомании откажемся, тем быстрее пойдем по пути прогресса.

Вот мы говорим: инвесторы, инвесторы… Ни один богатый человек не станет свои деньги вкладывать в дело, если расчеты не покажут, что он сможет извлекать из него прибыль. Изначально с меценатскими инициативами в село не идут. Мы сейчас вошли в тупик, не работая толком над воспроизводством плодородия земли, пичкая ее минеральными удобрениями и пестицидами. Сегодня мы уничтожаем химией скот, свой народ своими же руками. Сейчас нам надо исправить ошибки.

Как исправить положение, какое сейчас есть? Немедленно размежевать за счет государства имеющуюся землю. Межующие организации дерут с людей три шкуры. А это, по сути, копеечное дело. Современные технологии позволяют это делать быстро и не затратно. Каждый участок можно межевать за 1000­2000 рублей. А не за 20000­30000 рублей, как это делается сейчас.

Потом предложить сельчанам объединиться в такой же колхоз или совхоз, какие прежде были созданы, то есть в кооператив. И сказать: хотите — продайте землю, хотите — сдайте в аренду, хотите — сами работайте на своей земле. И больше 10 тысяч гектаров в одни руки не отдавать. На сегодняшний день этого нет.

Спрашивается: а как быть с теми холдингами, у которых уже есть 200 000 га — 300000 тыс. га? Отвечаю конкретно: эти латифундии созданы незаконно. Если проявить политическую волю и привлечь пра­воохранитель­ные органы, копнуть глубже, однозначно выявится, что все эти гигантские конструкции созданы на обмане. Я могу привести конкретные примеры. Моя родная деревня — Татарская Бездна Дрожжановского района. Моей матери, 90­летней женщине, дали два мешка пшеницы, и она стала учредителем акционерного общества. Она не проявляла желания быть учредителем акционерного общества и не подписывалась за это. Но она расписалась за два мешка пшеницы. И ее земельный пай «по закону» от нее ушел. И так 160 человек лишились своей земли. Их подписи приделали к титульному листу, и — все: теперь ни какой суд в пользу обманутых крестьян решения не принимает. На любую претензию им говорят: вы же акционеры, проблемы акционерного общества — и ваши проблемы.

Надо пересмотреть все договора по всем холдингам, их аннулировать и вернуть землю крестьянам. То есть ее хозяевам. Понятно, что кто­то успел землю купить, узаконить — это вопрос другой, пусть пользуется. Если человек работает, если земля его законная — его трогать не надо. Это — первая задача государства, которую надо решить.

Вторая задача государства — поменять политику в сельском хозяйстве. Вот говорят: «На промышленной основе, на промышленной основе…». Китай, имея одну четверть по сравнению с Россией земли, кормит полтора миллиарда человек своего населения и еще продает сельскохозяйственную продукцию за рубеж. Половина произведенного на земном шаре картофеля — китайского происхождения. Китайцы и себя кормят «вторым хлебом», и половину урожая продают остальному миру в виде чипсов и прочей продукции. И нам пора реальные дела делать, пора вернуться к народу.

Нам не надо отрывать от земли тех умных людей, которые жили в селах и деревнях и там работали. В каждом селе, каждой деревне были по пять­шесть человек с высшим образованием. Они были, они жили стабильно, обучали своих детей, и многие молодые люди возвращались — кто инженером, кто — ветврачом, кто — зоотехником, кто — экономистом, и всем находилась работа. Отец сыну строил дом. Тот женился, создавал семью. Крестьянское дело продолжалось.

Мы разогнали этих людей. Мы их оставили без работы. Отняли, отбили. Они, конечно, нашли себе место. Кто­то поехал в город, магазин открыл, кто­то занялся другим ремеслом. Представляете себе, агрономы, ветврачи, зоотехники, экономисты, умеющие работать на земле, правильно лечить и кормить скот и птицу, считать затраты, нашли себе дело, которое, если разобраться, им не по душе, не к этому они себя готовили. Ни государству, ни семье, ни самому аграрию, ставшему, к примеру, торгашом, пользы нет. А вернуть их сегодня назад, на землю очень сложно. Потому что мы настолько дискредитировали наше сельское хозяйство, настолько сильно обидели этих людей, что возвращаться для них — переступать через психологический барьер. Да только ли психологический? Это и экономический тупик. Ведь у них фактически отобрали землю. А кто это сделал? Это сделал глава района. Некоторые главы настолько противные дела делали, что ни в какие законные рамки их втиснуть невозможно. Они инициативных, принципиальных руководителей и специалистов снимали с работы, отнимали землю. Мне один хорошо знакомый бывший председатель колхоза рассказывал, что он 400 гектаров земли себе купил у населения и еще 600 гектаров взял в аренду. И он без помощи государства прекрасно работал: технику покупал, хорошие урожаи выращивал. Был полон энтузиазма.

И вот однажды он приехал: на нем лица нет, взгляд потухший, голос тихий, сам весь какой­то обмякший. Мужик, старше меня, сидит в кабинете, плачет. Спрашиваю: что случилось? Говорит, глава района его пригласил — с бухгалтером, печатью хозяйства. Он подумал: наверное, субсидии какие­нибудь хотят дать или грант. А глава начал так: вот у тебя, мол, зарплата за два месяца не выдана, вот столько налогов накопилось. И пригласил из приемной начальника милиции. А по сути, за один месяц выдача зарплаты в хозяйстве завершалась, за другой месяц день выдачи только­только подходил. А по налогам долг был копеечный. Но начальник милиции, державший в руках уголовный кодекс, сказал: за указанные прегрешения есть соответствующие статьи уголовного кодекса, и он его, руководителя хозяйства, в течение месяца закроет в тюрьму. Но выдвинул условие: если тот сдаст устав и печать, тогда его не закроют.

А ведь он, руководитель хозяйства, направил сына в сельскохозяйственный вуз, землю купил, чтобы сын, вернувшись, работал на этой земле. Землю отняли — передали «Вамину». Руководитель хозяйства вынужден был отдать и устав, и печать. Потому что элементарно испугался: его реально могли закрыть.

В итоге люди из деревни разбежались, «Вамин» обанкротился. Вот что происходило.

Сегодня нам обязательно надо вернуть умных, толковых сельчан на землю. Не знаю как: субсидиями, дотациями, бесплатным жильем… Они сами будут работать и еще будут готовить себе преемников. По другому никак.

 

 

Нияз Хисметов,

генеральный директор ООО «Агросервис»,

доктор технических наук,

заслуженный работник сельского хозяйства РТ.

Вернуться в раздел "Разное"