Дело государственной важности

06 сентября 2018

Деревня Михайловка тянется двумя коротенькими улицами вдоль глубокого оврага с прудом, поросшего по берегам деревьями и кустарником. Симпатичные, с разноцветными фронтонами, добротные дома перемежаются с почерневшими от времени бревенчатыми избами. Коричневого окраса козел с седой бородой рвется с привязи, установленной на склоне: чего-то ему для полного счастья явно не хватает.

О том, где усадьба Гаврилова, «у которого скота много», можно­ было бы и не спрашивать, стоило­ только хорошенько приглядеться. А приглядевшись, увидишь, что по одной из улиц протянута добротная щебеночная дорога. Ну кому еще такая нужна, как не тому, кто каждый день вывозит на продажу молоко?

То, что я увидел, найдя по наводке Евгения Гаврилова и его хозяйство, без восторженных слов не описать. Ожидая лицезреть доживающего свой век, но не сдающегося старика, у которого за покосившейся оградой тоскуют полуголодные животные, я обомлел. Перед взором возник молодой, крепкий мужчина в рабочей спецовке, и он оказался хозяином боль­шого, облицованного сайдингом дома, который украшают цветочные клумбы, а чистый двор облагорожен бетонными плитами.

Но это — цветочки. За домом стоит настоящая большая ферма: кирпичный коровник на 50 голов крупного рогатого скота с пристроенным к нему свинарником, сенохранилище ангарного типа, покрытое серебристого цвета оцинкованным железом. В коровнике — бетонированный проход, навозоуборочный транспортер, железные кормушки с резиновыми краями, зернодробилка. В отдельном помещении стоит охладитель молока. На территории — техника: тракторы, прицепные машины. И — коровы, которых охраняет электропастух — натянутая по периметру проволока с пропущенным по ней током. У Гаврилова 30 дойных коров, 12 голов молодняка КРС и пять­шесть десятков свиней.

Сразу предвижу вопрос продвинутых читателей: сколько же бюджетных средств вложено в это ЛПХ? Ответ: 200 тысяч на строительство мини­фермы и положенные субсидии на молочных коров. В этом году это — 120 тысяч рублей. И все. Никаких субсидированных кредитов Евгений не брал, оформлял только коммерческие.

Теперь по поводу наследства «дядюшки»... Отец Евгения работал крановщиком в Казани, мать — штукатуром­маляром там же. Так сложилась жизнь, что в 6 месяцев от роду малыша забрала к себе бабушка, Анастасия Павловна, проживавшая в Михайловке, где паренек и вырос.

— с 9 лет я каждое лето, с мая по август, а когда растягивался уборочный сезон, то и до середины сентября работал помощником комбайнера у дяди, — рассказывает Евгений Николаевич. — Не скажу, что это мне дюже нравилось, но что было делать: надо было зарабатывать деньги, самого себя обувать — одевать, а заодно и к технике пристрастился, ведь помогал ее ремонтировать...

Пусть мне плюнут в лицо, если я стану утверждать, что все деревенские подростки с малолетства влюбляются в крестьянский труд. Да такого просто не бывает. А если и бывает, то как исключение из правил. Представьте себе: вам 10­12 лет, в это время хочется целый день играть со сверстниками и сверстницами, купаться, загорать, зимой кататься на лыжах и санках, играть в снежки. А вас заставляют перекапывать огород, убираться в стойлах и птичниках, вывозить «на зады» навоз, бессчетно «чалить» воду... И ведь не объяснишь пацану или девочке, что они участвуют в решении важной продовольственной программы. Да и каким родителям в голову взбредет такая ахинея? «Сделаешь то­то и то­то, выучишь уроки, тогда и пойдешь играть», — вот и все деревенское воспитание.

Так что не стоит удивляться, когда после службы в армии, а служил Евгений Гаврилов в Казанском танковом училище, он там и остался сначала по контракту на сверхсрочную, а потом подался в мебельщики. И потянулись годы... Месяцы... Недели... Дни... Часы...

Вот оно когда не разбалованным с детства молодым человеком родом из деревни переосмысливается все прожитое и пережитое. Живя в столичном городе, Евгений все чаще вспоминал школьные годы, красоты Михайловки, труд на поле и на подворье. И с каждым воспоминаньем все деревенское прошлое представало перед ним во все более привлекательном свете. Так оказалось, что Евгений Гаврилов впитал и унес с собой оттуда, из детства и юношества, что­то такое, что при воспоминаниях каждый раз наполняло его светом, теплом и ... грустью. Все острее проявлялась неудовлетворенность городской жизнью. Не армейской, нет — какого сельского парня тяготит служба в армии? Именно городской, когда ты — всего лишь песчинка в мирозданье.

А в деревне ты — человек, личность, всем нужный и востребованный.

Шутка ли — сразу после окончания школы ему доверили комбайн, и уже не в качестве помощника, а как капитану «степного корабля». Такое доверие дорогого стоит.

А природа! Это только кажется, что она для сельского жителя — просто как декорация на сцене для актера, или просто фон. Каждый день живя в этой природе, впитывая ее в себя, наблюдая, как в ней все устроено разумно и как все гармонично, ты, сам этого не осознавая­, строишь и свою жизнь так, чтобы быть в гармонии с окружающим миром. Ты учишься слышать не только мычанье коров, ржанье лошадей или лай собак, но и завыванье ветра, шум дождя, пение птиц, жужжа­нье пчел, шуршанье ежей, бульканье­ ручья — совершенную, без фальши­, чарующую музыку природы.

А люди?! Что за люди в деревне! Ты всех знаешь, тебя все знают — причем, с пеленок: то конфетой, то печеньицем угостят. Мимо не пройдут, обязательно спросят, как дела? Незабываемая, теплая, добросердечная атмосфера!

И еще. До армии Евгений Николаевич успел построить в Михайловке дом. Рядом с бабкиным — старым и разваливавшимся. Большой, бревенчатый, площадью 120 квадратных метров. Сделал он это без всяких программ, на собственные средства, которые зарабатывал на полях подсобного хозяйства Арской районной «Сельхозхимии».  Правда, транспортом эта организация парню помогла, и это помощь немалая, за что Евгений вспоминает руководство этого предприятия добрым словом. Да и родственники подсобили.

Вот все это и притянуло Евгения Гаврилова назад, к истокам, в дерев­ню Михайловку. Благо, было куда вернуться. И случилось это в 2005 году — в самый канун приоритетно­го национального проекта, когда воодушевленные сельчане стали акти­вно брать в банках дешевые субсидированные кредиты на обзаведение­ живностью и строительство сараев.

Приехал Евгений не один, а с женой Оксаной, пятилетней Кариной и двухлетним Димой. Жена, как и Евгений, была по рождению городской, но часто ездила в Михайловку к родным на каникулы. Так и познакомились.

— Если честно, то была и еще одна причина — в Казани была однокомнатная квартира, жить было тесно, да и зарплата была так себе, — поясняет свое решение Евгений Николаевич. — К тому же на первую половину дороги до нашей деревни положили асфальт и шел разговор, что он дойдет и до нас.

Начал свое личное подсобное хозяйство отец двоих детей со строительства бревенчатого сарая, покупки 15 поросят и одной телочки. И потом год за годом он наращивал поголовье, копил деньги, строил нужные объекты, закупал технику.

Казалось бы, нынче у Гавриловых все хорошо. Тем более, что в обновленном доме есть все городские удобства: газовое отопление, горячая и холодная вода, ванна, теплый санузел, телевизор, телефон. Карина в школе была круглой отличницей, окончила школу с золотой медалью и сейчас учится в финансовом университете, девятиклассник Дмитрий — ударник, в основном пятерочник...

Однако, как выясняется при ближайшем знакомстве с делами хозяйства, не все так радужно у Гавриловых. Когда я попросил супругу Евгения Оксану сказать откровенно, как ей живется, она честно ответила: «Врагу не пожелаю...». Это позднее стало понятно, что сказано так было для образности. Но, как мы знаем, дым не без огня.

Не будем брать в расчет самого хозяина ЛПХ: это сегодня дуб, которого и ураган не возьмет — будет кряхтеть, скрипеть, стонать, но не сломается. Разве что только выкорчевать с корнем. Он и механизатор, и животновод, и ветеринар, а если надо — и кузнец, и плотник. Все может Евгений. И характер у него закаленный, как златоустовская сталь прежних времен.

А вот каково Оксане, городской девушке? Вставать ни свет, ни заря, доить такое поголовье коров? Кормить свиней, убираться в помещениях? Да еще домашнее хозяйство на ней. Пусть и с помощью детей. Мягко скажем — нелегко.

Далее — другие трудности. О них красноречиво говорит имеющаяся в ЛПХ техника: трактор МТЗ­80 1980 года выпуска, ДТ­75, который моложе лишь на один год. Вот проржавевший кормоуборочный комбайн КСК­100. Кажется, только на металлолом пригодны плуг, косилка, грабли, пресс­ подборщик, сцепка, тележка. А вон еще один старенький ДТ­75, рядом — МТЗ­50. Все это на ходу, работает, но сколько труда требует по ремонту? А купить новую технику — дорого, не по карману.

Спрашивается: неужели так? Неужели, ухаживая за таким большим поголовьем, Гавриловы так и не накопили на новый трактор?

Во­первых, у них построены коровник со свинарником и ангар для сена — объекты дорогие, пришлось и кредит брать в ВТБ, причем коммерческий, под большие проценты. Во­вторых, надои у коров не высокие. В настоящее время суточная продажа составляет 250 килограммов, в лучшую пору — 350 кг. Маловато.

— У меня коровы сидят на сене, купленных зерновых концентратах и соломе. Ну еще летом пасутся, где получится. И все. Ни сенажа, ни силоса, ни кормовой свеклы, — говорит Евгений Николаевич. — Как­то удалось купить пару машин сенажа в соседнем районе, так мои буренки сразу в два раза удои повысили...

Да, вопрос кормовой базы для животноводства — наиострейший для Гавриловых. Они несказанно рады, что удалось, с помощью районной и местной власти, приобрести в собственность 20 гектаров сельхозугодий — пусть не рядом с домом, но и неподалеку: там супруги выращивают многолетку, собирают сено. Но полностью закрыть проблему не получается.

— Позарез надо еще 50­100 гектаров земли, — говорит Евгений. — Нужны угодья для заготовки сенажа, и не где­нибудь у черта на куличках, а рядом. Вон она, земля, сразу за ангаром, да, говорят, уже в частной собственности...

Гавриловым и так цену за молоко дают невысокую: сейчас — 14 рублей за килограмм. Умножьте на 250 — большая ли выручка? И телят Гавриловы вынуждены продавать маленькими — негде содержать. На свиней, пока они вырастают, тоже уходит немало кормов: молока, зерна. Вот и нет на лицах михайловских предпринимателей задора, лучезарных улыбок.

Смотришь на Гавриловых и думаешь о том, как все­таки много в нашей аграрной политике пробелов. Наплодили огромных латифундий, где никогда не будет хозяйского отношения к земле, потому что это невозможно просто физически. И не удосужились до сих пор внести изменения в земельный закон, чтобы государство имело право выкупить землю у любого латифундиста и передать мелкому, но устойчивому хозяйству, чтобы оно развивалось, если этого желают владельцы мелкого хозяйства.

Хотя, впрочем, зачем изменения? Есть же закон о праве выкупа земли для государственных нужд. Вот им и надо пользоваться. Развитие малого и среднего предпринимательства на селе — это очень даже государственная нужда. А хозяйство Гавриловых — очень даже потенциально сильное. И хозяева они молодые, и дети у них есть — настоящие помощники. Так что вот она, точка на карте — деревня Михайловка, где властям можно сделать еще одно доброе дело, пока там еще есть кому заниматься самым важным государственным делом — кормить страну.

— Иногда к ночи, устав, присядешь на траву — посмотреть на звезды, на зеркало пруда, на темные окна изб, — такая мертвая тишина вокруг... , — говорит Евгений.

В Михайловке осталось менее полусотни постоянных жителей, в основном пенсионеры. Кроме Гавриловых коров никто не держит.

... Когда я спросил у Гавриловых: есть ли у них в жизни, кроме забот, радости? Какие они? Оба даже как­то растерялись.

Я стал подсказывать Евгению: вот, мол, у тебя есть жена, дети — разве это не радость?

— Радость, конечно, — ответил он, а подумав, добавил, — и еще когда ангар полон сена, как сейчас, а амбар полон зерна. И то, что дорога у нас щебеночная по улице появилась, на которую я потратил 250 тысяч рублей и государство миллион добавило, тоже радость...

И еще один важный штрих. Когда я спросил Оксану, сколько у их коровы по кличке Милка было отелов? Она, подумав, ответила правильно: пять. Если бы для нее крестьянский труд был только каторгой, она вряд ли бы знала о таких деталях: и про Милку бы не вспомнила, и тем более про количество отелов. О таких вещах знают только те, кто видит и привлекательные стороны в своем труде.

 

Арский район.

 

Владимир Белосков.

 

На снимках: (на 1 стр.) сельский предприниматель Евгений Гаврилов; (на 6 стр.) дом Гавриловых и новая щебеночная дорога; трактор 1980 г. выпуска­.

Фото автора.

Вернуться в раздел "В номер!"

Комментарии: