Место назначения — село

02 марта 2017

Признаться, этот бывший следователь по особо важным делам, а ныне фермер меня удивил своими агрономическими познаниями. Да если бы только познаниями! Где сейчас, к примеру, увидишь такой распространенный в прошлом, но забытый напрочь агроприем, как снегозадержание? А он применяет. Правда, не на всех 7 клочках его земли, разбросанных чуть ли не по всему Заинскому району, а только на одном крупном массиве площадью 104 гектара, расположенном за околицей села Верхние Лузы. Но применяет же!

— Здесь у нас и роза ветров неблагоприятная, и поле как бы на возвышенности, так что к весне снег выметало почти напрочь, да и стекало немало, — рассказывает Ильшат Хабибуллин. — А как без влаги талых вод урожай вырастить? Вот мать мне и посоветовала применить этот агроприем. Польза однозначно есть…

Это поле лежит сразу за базой фермерского хозяйства. Там — царство снега. Этот снег параллельными грядками вздымается от края до края, и видно, что он там именно накапливается, а не сдувается в овраги.

— У нас снегопаха нет, но мы приспособили для этой цели бульдозер, — говорит Ильшат Минневалиевич. — Получается неплохо: поперечные борозды на поле снег хорошо задерживают.

В Татарстане, как известно, влага — главный лимитирующий фактор. По суммарному количеству в течение года осадков в республике выпадает, казалось бы, достаточно — около 500 мм. Но распределяются они по сезону неравномерно — то пусто, то густо. А главное — слишком много ее уходит по промерзшей земле в овраги и испаряется в атмосферу. Фермер Ильшат Хабибуллин делает все возможное, чтобы сохранять влагу на полях. И, надо сказать, это приносит ему успех.

Свое КФХ он создал в 2010 году, и это в Татарстане был год аномальной засухи. Но даже в том году фермеру удалось на первом своем поле возле села Средние Пинячи получить в среднем по 18 центнеров зерна с гектара. Снегозадержание тут, правда, не причем — другие факторы сказались. В остальные же годы планка урожайности в КФХ «Хабибуллин И.М.» ниже 30 центнеров на круг не опускалась. И способствует этому, прежде всего, сохраняемая на полях влага.

Признаться, давно наблюдаю деятельность фермерских хозяйств в республике, а если точнее — со дня их зарождения в 1991 году, когда состоялась учредительная конференция в составе 7 делегатов. Так вот, бывал во многих фермерских хозяйствах, встречался с разными фермерами. И сделал вывод, что и в фермерском деле нужны не просто материальные возможности и набор всевозможных хозяйственных приемов. Здесь тоже нужен талант. А выражается он в понимании того, что ты должен делать и делаешь, и в готовности сделать то, что должен, что называется, кровь из носу. Как это у Ильшата Хабибуллина.

Вообще­то он удивил. Казалось бы, человек изначально выбрал для себя в жизни дорогу, далекую от сельского хозяйства: школа, армия, юридический факультет КГУ, работа следователем. А судя по тому, что из пяти лет профессиональной деятельности два года Ильшат Минневалиевич признавался лучшим следователем по особо важным делам в республике, путь ему был уготован совершенно определенный — сотрудника МВД.

И вдруг — такой поворот.

— Я ведь почему в следователи подался? — поясняет Ильшат. — Меня с детских лет возмущала творящаяся вокруг несправедливость. Брата моего менты убили, отца то и дело незаконно всякими штрафами мучили. Да и вообще, много всего нехорошего в жизни происходило…

Так что по правоохранительной линии сельского парня направил мозг, все два его полушария. А душа? А душа, как выяснилось позже, у Ильшата Минневалиевич была и остается аграрной, крестьянской. И именно это душа его, в первую очередь, восстала против происходившего в родных местах раззора: в конце 90­х и в 2000­х годах бывший колхоз «Алга», где всю жизнь проработали его отец и мать, Минневали Асхадуллович — механизатором и инженером­механиком, а Халида Фартдиновна — дояркой, и где он сам с раннего детства проходил свои трудовые университеты, стал на глазах хиреть и разворовываться, а земля в окрестностях зарастать сорняками.

— Не мог я на все это спокойно смотреть, — откровенничает Ильшат. — Понял, что если я, здесь родившийся и выросший, сам не остановлю всю эту разруху, никто ее не остановит…

Похоже, не предполагал Хабибуллин, какие препоны ему придется пройти, прежде чем его фермерское хозяйство начнет свою деятельность. Иначе, возможно, и отказался бы он от этой затеи. Но разве не «розовые очки» иногда и помогают нам делать первый шаг к неизведанному? И только потом — настойчивость, упорство, характер…

А препоны оказались — что вам гора Эверест. И прежде всего — это воспрепятствование в выделении новоявленному фермеру земли.

Все земельные паи в округе оказались в аренде на 49 лет у агрохолдинга. Кто придумал такую кабалу для населения, сейчас сказать сложно, но факт остается фактом: в настоящее время 49­летняя аренда — главное препятствие для создания все новых и новых эффективных фермерских хозяйств в республике. Даже суды часто не могут помочь в преодолении этого препятствия.

— Мне удалось сдвинуть с места проблему, только выкупив у населения 102 гектара паевой земли в собственность по 30 тысяч рублей за пай, — рассказывает Ильшат. — И только тогда через суд я свою землю вытребовал.

Получив свою землю, в дальнейшем фермер, не мытьем так катаньем, приобрел в аренду еще около 400 гектаров паевой земли.

— Мои поля раскиданы в семи разных местах района, — говорит Хабибуллин. — Я их в сельскохозяйственный сезон объезжаю за день по два раза, набегает на спидометре машины порядка 300 километров.

Мне вспомнилось, что как­то один агроном из агрохолдинга говорил мне примерно о таком же километраже. Но в агрофирме — десятки тысяч гектаров, а у фермера — 500. От такой несуразицы почему­то упрямо лезут мысли: ну зачем же ты, Ильшат Минневалиевич, ушел от «особо важных дел»?

Как бы то ни было, новоиспеченный фермер приступил к работе. И сразу вопрос: а где он взял трактор? Бороны? Культиватор? Сеялку?

Купил. Да­да, купил на собственные деньги. Правда, заработанные не на следовательском поприще, а на предпринимательском: после выхода на пенсию по выслуге лет Ильшат Минневалиевич создал предприятие по ремонту высоковольтных ЛЭП. Хорошо пошло дело у бизнесмена. Но он пошел в фермеры. Про такое говорят: это — судьба.

…Мы идем с Хабибуллиным по территории базы КФХ. Она огорожена забором из профнастила, внутри несколько производственных помещений: мастерская, зернохранилище, коровник, другие вспомогательные объекты.

— Когда я взял здесь землю — это был пустырь, заросший сорняка­ми и заваленный мусором, — рассказывает Ильшат. — Из всего, что здесь мы видим, стоял лишь вот тот каменный сарай без окон и дверей. Сейчас он у меня как семенной склад.

Раскатить тяжелый поезд фермерского хозяйства Хабибуллину помогли кругозор и информированность. Телевизор, интернет, газеты и журналы — все это в его жизни присутствует и помогает идти по жизни без шор на глазах. Так он узнал и об Ассоциации фермерских хозяйств и крестьянских подворий РТ, о программах государственной поддержки, о том, как к ним подключиться. Так у него появились взятые два лизинговых зерноуборочных и один кормоуборочный комбайн, тракторы МТЗ, приобретенные по республиканской программе 60:40.

— Вся эта техника мне помогает бороться с засухой, — утверждает Хабибуллин. — На решение этой задача направлена и вся применяемая мной технология…

Умело, вдумчиво хозяйствует Ильшат Минневалиевич. На полях, кроме снегозадержания, он применяет и другие эффективные агроприемы. Например, отвальную пахоту, увеличивающую влагоемкость чернозема, способствующую борьбе против сорняков, вредителей и болезней без применения химических средств. Да, кто­то с этой же целью применяет поверхностную обработку поч­вы, и не безуспешно. Но, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет: кто во что верит и что умеет — был бы результат. С шаблоном на поле делать нечего, разве что устанавливать норму высева да проверять глубину заделки семян. Тут думать надо.

Ежегодно фермер вносит 2­3 тысячи тонн двухлетней органики. Именно двухлетней — отлежавшейся в бурту, созревшей, крошащейся. Так он научился работать с навозом еще в детстве: на огород Хабибуллины свежий навоз никогда не вносили, а сначала именно буртовали, чтобы он стал перегноем. Тогда он и перепахивается хорошо, и структуру почвы улучшает, и ее плодородие повышает.

Спрашивается: а кто с навозом­то у Хабибуллиных больше возился? Понятное дело — старший из детей. А им был Ильшат. На подворье содержалось целое стадо: две дойные коровы и 6­7 телят, не считая всякой птицы — кур, гусей, индюшек. Одной только воды требовалось каждый день по нескольку фляг. А вода — в колонке, колонка — на улице и не возле дома. Вот и «чалил» эту воду старший из детей Хабибуллиных. И навоз вывозил на тележке не килограммами — тоннами. А летом плюс к этому — еще и в лес: за грибами, ягодами, лекарственными травами. Это — на продажу. Так закладывались предпринимательские способности.

Вот оно как­то так, видимо, и прививается понимание сути всего — с соленым потом. А когда понимаешь эту суть не только мозгами, а каждой клеткой своего организма, каждым его мускулом, ты уже не позволишь себе на поле никакой демократии: выполнишь все, что надо, любой ценой.

Строгое соблюдение сево­оборота­ — это тоже, можно сказать, в крови­ Ильшата еще с колхозных времен. Сколько раз проехал он колхозные поля с отцом на тракторе? Сотни раз? Тысячи? Ведь в 6­7 классе уже садился за рычаги трактора. А севцом на сеялке? В жару, в пыли, то и дело перебегая с мостика на мостик туда, откуда ветер дует, чтобы совсем не задохнуться. И видел: никакой монокультуры, сеют все.

Вот и став фермером, Ильшат Минневалиевич сеет озимую и яровую пшеницу, ячмень, полбу, просо, кукурузу на силос и другие кормовые культуры — люцерну, костер, суданку. Одним только чередованием культур он не дает разгуляться на полях всяким там клопам­черепашкам, трип­сам и прочим «кровососущим», равно как и осотам, бодякам и прочей сорности. Он будто не только понимает, а чувствует землю и точно знает, что ей в тот или иной момент надо. Как доказательство — это прошлогодние 375 центнеров ячменя с 5­гектарного участка, куда фермер внес в 2015 году органику. 75 центнеров с гектара!

Кстати, о ячмене. Эту культуру Ильшат старается посеять как можно раньше — первой из перечня других культур. Такая установка ему также впиталась в кровь, можно сказать, с молоком матери. И пока что в ней фермер не разочаровался — ячмень не подводит.

А ведь мог бы фермер засеять полпашни пшеницей! А что — пшеница на рынке востребованная, деньги за нее дают хорошие. Кто что скажет против? Разве предприниматель начинает свое дело не ради денег?

Вот тут­то собака и зарыта. Бизнес бизнесу рознь. У фермера, если он настоящий хозяин, предназначение неизмеримо более высокое, чем просто «сшибать бабки». Может быть, не осознанно, а где­то по наитию они понимают более высокую, чем даже просто кормить людей, свою миссию на этой земле: быть хранителями ее плодородия, главного богатства любого народа. А это уже совсем другая шкала измерения, чем просто калькулятор для денег. Это уже — от Бога. А разве Он не поделится со своими слугами и силой немеряной, и радостями от трудов праведных?

…Мы сидим дома у матери Ильшата. Обычный крестьянский дом, с красивым расписным фасадом. За окном — гора, с которой Ильшат и его братишка с сестренкой зимой на санках скатывались. Халида Фартдиновна разливает горячий чай и ставит на стол тарелку со свежим хлебом, только что испеченным ею самой. С румяной корочкой, пористым, хорошо пропеченным мякишем, приятным ароматом.

— Нелегко сейчас работать, — сокрушается она. — Деревни обезлюдели, остались в основном одни старики, если молодежь и приезжает, так только как на дачу — отдыхать. Работать в сельском хозяйстве желающих не остается.

Видно, как мать переживает за сына. Еще бы! Построили семейную ферму, получив по республиканской программе 1 миллион рублей субсидии. Вроде бы радоваться надо, а какой там? Из 50 породистых коров, купленных нетелями в племенном хозяйстве в 2011 году на 5 миллионов собственных средств, ныне на ферме ни одной не осталось — всех выбраковали. А какие коровы были! Больше 20 килограммов молока давали после первого отела. Нерадивые наемные работники всех испортили…

В 2015 году фермер снова купил 50 племенных нетелей.

— Сейчас, слава богу, подобрали работников старательных, — говорит Ильшат. — Костяк из семи человек, в том числе двух доярок. Уже стало полегче…

Его самого сейчас больше другие проблемы волнуют. Прошлой осенью, например, кабаны практически уничтожили кукурузу — не столько съели, сколько растоптали. И никакой управы на них нет — на отстрел наложен запрет. Да и разбросанность полей достает: только на разъезды сколько драгоценного времени уходит. А весной каждый час на вес золота. Все это сильно мешает развиваться дальше. А мечта Ильшата Хабибуллина — построить еще одну современную ферму на 50 голов, увеличить стадо КРС с нынешних 174 голов до 300, нарастить гурт курдючных овец… Путь свой фермер определил и сворачивать с него не собирается.

…Уезжая из села Верхние Лузы, я обратил внимание на красивый обелиск в память о павших в Великую Отечест­вен­ную войну воинах — уроженцах этого села. Его возвел фермер Ильшат Хабибуллин. Возвел на свои средства. И мне показалось, что в этот памятник фермером заложен более глубокий смысл, чем просто память. В этом каменном символе — и олицетворе­ние преемственности поколений. Ведь несмотря ни на что, а Верхние Лузы живут, и здесь есть люди, которые продолжают служить земле, остаются верными своему крестьянскому долгу и предназначению­.

 

 

Владимир Белосков.

На снимках: фермер Ильшат Хабибуллин; на семейной ферме.

Фото автора.

Вернуться в раздел "В номер!"

Комментарии: