Атнинские «миллионеры»

05 декабря 2013
Первое, что замечаешь, въезжая в Большую Атню со стороны Казани, это монументальное здание ЦРБ. Тут и стационар, и поликлиника, и скорая помощь, и лаборатория, взрослое и детское отделения. К обочине рядом со зданием «прилепилось» два десятка автомобилей. Сельчане едут со всего района, даже если ничего не болит. Повод серьезный — по стране объявлена всеобщая диспансеризация населения.
По словам главврача Атнинской ЦРБ Азата Гарипова, эта впервые в постсоветский период организованная акция охватывает четверть взрослого населения района, то есть 2500 человек. В ЦРБ атнинцы проходят комплекс обследований, в частности, ЭКГ, УЗИ брюшной полости и органов малого таза. В районе диспансеризацию прошли уже 2200 человек, так что главврач располагает солидной цифирью о состоянии их здоровья. Почти 60% тех, кто прошел диспансеризацию, оказались в первой группе здоровья, к группе риска отнесены 9,64% и больных — 30,8%. Наиболее частые диагнозы — это сердечно-сосудистые заболевания (главным образом, гипертония), эндокринные (в основном, избыточная масса тела) и сахарный диабет. Теперь тех, кто попал в категорию больных, ждет второй этап более детальных обследований.
После принятия федеральной программы «Земский доктор» Атнинскую районную больницу перестали обходить стороной молодые медики, только-только окончившие интернатуру. Сейчас тут работает восемь молодых врачей-»миллионеров», кто-то пока только три месяца, как Гульнара Гиндуллина, а кто-то год, как Эльдар Яруллин. Гульнара педиатр, мечтающий со временем вырасти в уважаемого врача-неонатолога. Эльдар — хирург, осваивающий работу на новейшем эндоскопическом оборудовании, только-только установленном в его кабинете. Оба из Казани. Жилье по договору социального найма им предоставила местная администрация. Всего по программе в Атнинскую ЦРБ поступило три терапевта, пять педиатров, лор-врач и хирург. Но две выпускницы медуниверситета сразу ушли в декрет, так что фактически работают восемь специалистов.
О своих трудовых буднях в районе Гульнара и Эльдар отзываются одинаково: здесь не то, что в городе, где отработал свою смену и ушел домой. Тут, во-первых, ночные дежурства, а во-вторых, могут вызвать после работы. «Вчера, например, в 9 вечера ходила на вызов, у 10-дневного ребенка поднялась температура. Обычно на вызовы мы не ездим, в каждой деревне есть фельдшер, при необходимости родители вызывают скорую помощь или приходят сами в дневное время. Но тут ребенок очень маленький, решили не рисковать», — объясняет Гульнара. Оба сходятся во мнении, что пять лет обязательно надо отработать в сельской больнице, потому что это хорошая практика.
Врач-травматолог Рафаэль Мифтахутдинов, в кабинет которого мы заглянули, собрался было уходить домой, как-никак суббота, 12 часов дня, да пришла девочка с переломом пальца на левой руке. С подобными травмами здесь справляются, пациентов же со сложными переломами бедра, голени, плеча направляют в Казань. Это сложившаяся практика. Плохо то, что детское отделение травматологии РКБ заполнено до отказа, особенно в летний период, ведь детей привозят туда со всей республики, и они неделями дожидаются операций по вправлению поломанных костей. Это проблема, соглашается Мифтахутдинов. Было бы неплохо создать межрайонные центры экстренной хирургии, а также по лечению отдельных заболеваний, по примеру уже действующего сердечно-сосудистого центра в Буинске. И тогда больного можно будет сразу доставлять в тот или иной центр в зависимости от патологии. А уже после оказания экстренной помощи направлять на реабилитацию в больницы по месту жительства. Да и диагностические центры тоже не были бы лишними — по одному на несколько районов.
«Не знаю, не знаю, почему-то в межрайонный сердечно-сосудистый центр так просто пациента не направишь. Все равно приходится договариваться заранее. И то не всегда могут принять», — сомневается другой врач, хирург Ринат Закирзянов.
Он только вышел из операционной. Операция длилась больше двух часов, пациентке вырезали аппендицит и удалили кисту в яичнике. Накопленная за день усталость берет свое, а тут еще журналистка навязалась. Ринат Фальванович искренне говорит, что думает, не пытаясь рисоваться и не опасаясь, что будет не так понят. По поводу программы «Земский доктор» у него есть свое мнение: «Власти отчитались, что проблема решена, кадровый дефицит ликвидирован. А то, что молодежь приходит зеленая и ничего не умеет, — это как будто не так уж и важно. Пусть бы поработали сначала в Казани, в провинции цена врачебной ошибки выше. Там над ними профессора, опытные врачи, которые могут подстраховать, если что. В сельской местности на них ложится куда большая ответственность, которая может быть им не по силам».
Ринат Фальванович давно живет в Большой Атне, хотя тоже, как и его коллега Мифтахутдинов, не местный житель. Был вынужден уехать из Ташкента, когда начался развал Союза. В Атне на месте ЦРБ тогда стояло скромное бревенчатое здание участковой больницы.
— Сейчас, конечно, уровень больницы сильно вырос, и с финансированием стало лучше, и с зарплатами, — говорит он. — Правда, хирургическое оборудование могло бы быть и посовременней.
— Ну, скальпель он всегда скальпель, — пытаюсь возражать.
— Не скажите, современные скальпели очень отличаются от тех, которые вы имеете в виду.
Ринат Фальванович говорит, что попал в Большую Атню чисто случайно. Заехал, понравилось — и обстановка, и люди. Остался. С тех пор уже двадцать лет прошло. В последнее время стал отказываться от дежурств. Тяжело.
— Сердце?
— Ага, — сдержанно кивает он головой. Смотрю на этого человека — ни дать ни взять, врач Астров из «Дяди Вани» Чехова. Такой же неравнодушный, порядочный и очень усталый.
— Сейчас у нас наплыв операций. Делаем их практически ежедневно. Во всех палатах прооперированные лежат, можете сами удостовериться. Это связано с осенним обострением хронических заболеваний, но главным образом с тем, что у людей закончились полевые работы, появилась возможность заняться здоровьем. Наиболее частые операции — это ликвидация грыж, которые часто обнаруживаются и у мужчин, и у женщин. Все держат домашний скот, работа на селе по-прежнему физически тяжелая. Кроме грыж оперируем артрозы, аппендициты, холециститы, язвы, панкреатиты.
— Пациенты благодарят? — спрашиваю хирурга со всей корреспондентской дури.
— Нет. У нас все на виду. Врачи — люди заметные, важно сохранить репутацию.
— Болезнь — это то, что можно вылечить?
— Однозначно, да. Хирургия — штука радикальная. Сделал операцию — и получил результат. Я сознательно в свое время выбрал хирургию именно за это. Пациент выздоравливает на твоих глазах, это дает моральное удовлетворение.
— А как вы проводите свободное время?
— Закрываюсь дома и выхожу в интернет. Там специальной литературы навалом и задарма.
 
Алсу ШАКИРОВА. 

Вернуться в раздел "Наши публикации"