Обжегся на молоке

07 февраля 2010

— Душат наш кооператив, — мрачно сказал при встрече Хамит Султанов, директор сельскохозяйственного потребительского сбытового кооператива «Милан», что в селе Большие Тарханы Тетюшского района. — Заставляют снижать объем закупок, конкурента ввели. А нам же надо налоги оплачивать, за кредит рассчитываться… Он рассказывает предысторию соз­дания кооператива. В 2004 году Хамит стал индивидуальным предпринимателем: объезжая на своей машине села Большие и Нижние Тар­ханы, закупал у населения молоко. И сдавал на Тетюшский маслодельно-сыродельный комбинат — филиал ОАО «Вамин-Татарстан». Дело пошло хорошо, и начальник сельхозуправления Евгений Курков стал его агитировать открыть кооператив: у тебя, мол, это получится. На тот момент открытия новых кредитных и снабженческо-сбытовых кооперативов в районах требовали «сверху». — Глава района не даст мне работать, — с сомнением покачал головой Султанов. Похоже, он знал, что говорил: где-то летом 2007 года директор Тетюшского молзавода Ибятов — родной брат нынешнего главы района — уплатил ему за очередную партию молока из расчета по 5,40 рубля за литр. А в сводке для сельхозуправления указал другую цифру — 6 рублей. Нелицеприятная правда вскоре вскрылась, и между директором молзавода и предпринимателем состоялся тогда нелицеприятный разговор… Поэтому и засомневался Султанов в ответ на предложение начальника сельхозуправления: а дадут ли работать? Курков все же уговорил Хамита За­кирзановича: все нормально будет! И в декабре 2007 года был создан кооператив «Милан» со статусом юридического лица. Его учредителями стали: Хамит Султанов — директор, Гольсиня Гиззатуллина — главный бухгалтер и Рафис Нигматуллин — водитель. Вскоре в Сбербанке Султанов взял 400 тысяч рублей ссуды на пять лет, позже — еще 200 тысяч, рассчитывая вернуть банковский долг за счет большого объем работы и солидного дохода. Вместе с бухгалтером составил схему маршрута молоковоза, график расчетов с крестьянскими подворьями. Курков помог достать 2-тонный танк-охладитель. — Мы сразу расплатились за него по программе 50х50, — вспоминает Хамит. — И выписали из Москвы за 30 тысяч рублей анализатор молока. Энтузиазма было — через край. Здания под оборудование пока не было, и Султанов попросил главу района отдать им пустующее здание, таких в Больших Тарханах было три. Но Мухаррям Ибятов ему категорически отказал: дом, якобы, необходим для другого дела. Я видела этот дом: он и сегодня ничем и никем не занят, стоит с пустыми глазницами. Большие Тарханы — село большое, все-таки бывший райцентр. Учредители «Милана» сами нашли здание, купив его и землю, на что ушло 270 тысяч. Установили там охладитель, наметили место для второго, 4-тонного… Но вот тут-то и начались у Султанова хождения по мукам: целый год он не мог добиться подключения электричества. За охладитель начали идти амортизационные отчисления. И к тому же кооператив терпел убытки там, где не должен был: за отсутствие охлаждения молока Султанову недоплачивали по 30 копеек за литр… — Я никак не мог попасть на прием к главе, чтобы «пробить» вопрос с электричеством, — вздыхал мой собеседник, — его то нет, то он занят, то еще что-нибудь… Так со стороны главы наметилось противодействие новому коллективу. Документы требовалось оформлять в Тетюшской электросети, потом — в Буинской. Пока кооператоры собирали очередные бумаги, на уже собранные истекал срок действия. Снова собирали… — Сколько денег на эти справки потратили! А ведь все они — платные. В одной Казани были шесть раз! — кипит Султанов. — Общая сумма всех затрат, включая бензин — 102 тысячи. Его понять можно: бюрократов и мздоимцев у нас хватает. В январе и феврале 2008 года «Ми­лан» сдавал молоко на Тетюшс­кий молзавод. Но потом перестал: кооперативу отказали в заключении договора как с юридическим лицом. И «Милан» переключился на Буинское ООО «Сливки» и подсобное хозяйство завода «Волжанка» — на тех, кто платил дороже. Дела в кооперативе улучшились, ежедневные постав­ки порой достигали 4-х тонн, штат работников дошел до семи человек. Увы, радость была недолгой: переработчики повсеместно снизили закупочную цену на молоко до 8 рублей, а потом — еще дважды, доведя ее до 6,5 руб. Для производителей и заготовителей молока наступила черная полоса. Народ «миланцы» не могли теперь рассчитывать более, чем по 5,50­ руб. за литр. Недовольные удешевлением, сельчане начали распродавать коров — держать их стало невыгодно. «Милан» пошел на спад, работа стала убыточной. Султанов уволил к концу 2008 года набранный штат, оставив лишь трех человек. А первого апреля 2009 года коопе­ратив ждал новый удар: распоряжени­ем директора молзавода на террито­рию, где «Милан» занимался сбором молока, был внедрен конкурент — индивидуальный предприниматель. И половина людей ушла к нему. При этом распространился слух, что кооператив «Милан» закрывается. 3 апреля Султанов, столкнувшись с острой проблемой выживания в условиях конкурентной борьбы, заключил, скрепя сердце, с Тетюшским молзаводом договор как индивидуальный предприниматель. И сдавал молоко на предприятие ровно три дня. — Молоко оценили только вторым сортом, — сетует Хамит, — хотя я более трех лет работал предпринимателем, и всегда молоко шло первым сортом. Как это все понять? В Больших Тарханах я поговорила с сельчанами. В головах людей — полная сумятица. Одни горячо утверждают, что Султанову молоко больше сдавать не будут. Дескать, кооператив закрывается: возьмет молоко, а рассчитываться не будет. Другие жалуются на другого, новоявленного предпринимателя: тот, мол, обещал рассчитываться каждые пять дней, а на деле расчеты затягивает и не держит слова по закупочной цене… Вот уж воистину: крестьянину податься некуда! Между тем, долгов по кредиту вместе с процентами у кооператива «Милан» «набежало» уже около семисот тысяч рублей. Руководитель и бухгалтер уже продали несколько личных коров, Хамит к тому же занял денег у родни, знакомых. Но что дальше? — Осталось, видимо, объявить себя банкротом, — заключает Султанов. Вскоре я встретилась с главой района Мухаррямом Ибятовым. Судя по словам Мухарряма Мансуровича, он, как мог, помогал Султанову — ходатайствовал, в частности, чтобы тот получил льготный кредит. — Его беда в том, что молоко он сдает за пределы республики, хотя в Тетюшах есть свой молзавод, который тоже надо загружать, — говорит Ибятов. — Вот мы и направили в Тарханы еще одного молоко­сборщика, чтобы там царила здоровая конкуренция. Что ж, конкуренция — важный сегмент рыночных отношений. Населению, безусловно, выгодно, когда у него есть выбор, кому продавать. А кому продадут? Тому, кто купит дороже, да рассчитается быстрее. В этом моменте упрекать местную власть не приходится, как бы Султанов ни сетовал. — Посудите сами, — вступает в раз­­говор начальник райсельхозуп­равления Евгений Курков. — Отдали мы Султанову весь тарханский кусок. И он, заключив договор с нашим заводом, в апреле работал с ним только три дня, а потом нашел других по­купателей. Как это называет­ся? — Понятно, его не устраивает цена, которую дает завод, — заметил он. — Но это сегодня проблема всероссийского масштаба, которую сегодня решают на самом высоком уровне. А пока у кооператива выход один — пересматривать структуру своих затрат… Да, низкие закупочные цены на молоко стали главным камнем преткновения в развитии села. Взяв поначалу кредиты в банках на развитие личных подсобных хозяйств, мно­гие владельцы подворий сегодня разочаровались, кое-кто уже избавил­ся от коров. И проблема эта, действительно, огромного масштаба. Так что же, трудности «Милана» — это трудности всех заготовительных кооперативов на селе? Не совсем так. Как выяснилось, вмешиваются и субъективные моменты. На Тетюшском молзаводе первым делом я задала директору вопрос: почему он не заключает договор с «Миланом» как с юридическим лицом? — А потому, — последовал ответ, — что у его кооператива нет своего хозяйства, хотя бы 30 коров для производства. Он же просто молоко у населения собирает. Какое же это юридическое лицо? К тому же на Больших Тарханах свет клином не сошелся, рядом есть села Верхние Тарханы, Бессоново, Кадышево, Татарская Биденьга, Вожжи… По поводу соседних сел — это пра­вильно, там тоже живут люди, и они тоже хотят продавать молоко и иметь доход. Какие тут могут быть возражения?! Но что касается «своего хозяйства» — это фантазии исключительно Фаннура Мансуровича. В Уставе кооператива «Милан», заре­гистрированного в качестве юридического лица, не записано обязатель­ство иметь собственное хозяйство. Кооператив закупает и перепро­дает молоко — вот его деятельность. И деятельность эта полезна всем. Директор молзавода пытается за­маскировать истинную причину раз­дора. А именно — разницу закупочных цен для юридических лиц и насе­ления. Так, в феврале 2008 года, например, за литр молока первого сор­та Тетюш­ский молзавод платил юри­дическим лицам по 10,8­ рубля, а населению, а значит, и индивидуальным предпринимателям — только 8 рублей. Разница огромная — 2 рубля 80 копеек. Почему она возникла — это вопрос к руководству ОАО «Вамин-Татарстан». Видимо, кроме качествен­ных характеристик, оно в молоке еще видело что-то такое, чего не вид­но нам, простым потребителям. Конечно же, Султанову не хотелось терять на литре молока почти три рубля. Когда их помножишь на 4000, то итоговая сумма получается весьма солидной. Вот он и повез молоко другим покупателям. В чем его вина? Сейчас, правда, если взглянуть в прейскурант закупочных цен для юридических лиц и населения, то мы увидим, что они значительно подравнялись. Значит, здравый смысл понемногу возобладает. Тем не менее, и сейчас разница на молзаводе остается для первосортного молока в пределах рубля. А рубль,  известно, на дороге не валяется. Эту позицию Султанов охарактеризовал так: «Что хотят, то и творят». Возразить ему трудно. 

 

Тетюшский район.

Светлана КУЛАГИНА. 

Вернуться в раздел "Наши публикации"